пришлите новость


«Нынешняя антибашкирская кампания почти идентична антикрященской 2002 года». Об особенностях переписи населения в Татарстане

16:13, 13 ноября 2021

На днях завершается Всероссийская перепись населения. Кандидат исторических наук Александр Овчинников в рубрике «Свободная площадка» анализирует проходившую в рамках этой кампании политическую борьбу за графу «национальность».

«Нынешняя антибашкирская кампания почти идентична антикрященской 2002 года». Об особенностях переписи населения в Татарстане
Фото: 9111.ru

Сегодня в очередной раз активизировалась политическая борьба вокруг Всероссийской переписи населения. После анализа контента СМИ складывается впечатление, что чиновников, ученых и обывателей мало интересуют итоговые цифры по таким показателям, как жилищные условия или уровень образования. Свет клином сошелся на родном языке и национальности. Но насколько оправданным является интерес к этим, в общем-то, отвлеченным категориям? Не является ли ажиотаж искусственно созданным в чьих-то политических интересах? Насколько искренны и независимы так называемые эксперты, призывающие граждан записаться именно в эту национальность и выбрать родным именно этот язык? А можно ли в жизни обойтись без родного языка и национальности, и знали ли о них наши биологические предки, к которым так часто апеллируют этнические дельцы и этноориентированные ученые?

Важно, кто и как подсчитал результаты

В России государство и общество предпочитают жить друг от друга «на расстоянии». Чиновники находятся в своей реальности цифр, меняющихся идеологий, карьерных траекторий и личных амбиций. «Глубинный народ» (очень уж удачное выражение Владислава Суркова) разумно полагает, что лишний раз связываться с властью не нужно, и оттачивает «подпольные» инструменты выживания. Все же иногда этим двум силам приходится взаимодействовать на масштабных уровнях. Например, во время предвыборных и переписных кампаний (а сегодня еще и в условиях пандемии и всеобщей вакцинации от ковида).

Обычно практики такого диалога (больше напоминающего два параллельных монолога) сводятся к следующему: государство уже заранее вырабатывает устраивающий его итог общения с населением, цифры результатов голосований и переписей в общих чертах устанавливаются до начала самих мероприятий, и затем весь чиновничий аппарат направляет свои возможности (от навязчивой пропаганды в СМИ до «телефонного права») на достижение рожденного его же воображением идеала. Напомню, что при Сталине результаты одной из переписей не понравились «вождю народов». Ее организаторы были расстреляны. Итоги новой переписи удовлетворили генсека и были положены в основу идеологического образа СССР.

Аномалии российских выборов доказаны математическими методами на уровне диссертационных исследований, а переписная кампания во многом схожа с предвыборной. Формально, от человека требуется сделать свободный выбор, но на деле по телевизору уже сконструировали «правильную» картину мира и объяснили, «какие ответы» на вопросы переписчика «верные», а какие – нет. Бюджетников, как и в случае с выборами, просят отчитываться за участие в переписи; к тому же, всегда необходимо помнить о том, что важно не как проголосовали, а кто и как подсчитал результаты.

photo_2021-11-11_14-23-25.jpg

Александр Овчинников

Аналогии между выборами и переписью еще более видны при сравнении роли политических партий и представлений о «народах» в жизни государства. Политические партии принимают формальное участие во власти, но создаются они «сверху». По воле аппаратных чиновников происходит жесткий отбор депутатов в Госдуму. Неугодные партии маргинализируются, у их лидеров появляются серьезные проблемы, негласно их даже запрещается упоминать. То же самое и с образами «народов». От их имени государство реализует свои властные функции, но само же эти «народы» и конструирует (во многом посредством переписей), направляя человека «записаться» в ту или иную «национальность», и затем само ссылается на волю «многонационального народа России».

Представления о современных российских национальностях являются результатом усилий воображения чиновников, ученых, писателей, поэтов и СМИ еще советского времени. Они настолько активно «придумывали», а затем «передумывали» народы, что за 33 года между переписями 1926 и 1959 годов исчезло почти 70 народов. Ныне существует официально утвержденный перечень «народов». Такой же, как и состав политических партий, и никакая «самодеятельность» «снизу» не допускается. В противном случае объявляется, что «нового народа» просто не существует, а есть отдельные «бузотеры», которые разрушают, якобы веками складывавшийся этнический состав современной России («не повезло» в этом отношении кряшенам, ногаям, сибирякам, поморам, казакам в России, талышам в Азербайджане и т.д.).

Вопреки официальным заявлениям, перепись не отражает реальность, а сама ее создает. Отсюда наблюдаемая во время переписной кампании активизация чиновников, журналистов и разного рода «экспертов». Идеологический тренд нынешней переписи состоит в отвлечении внимания от жилищных условий и образования, и педалировании таких тем как родной язык и национальность. Обывателю внушается мнение, якобы каждый человек должен принадлежать к какой-то национальности, и именно существующие веками народы (коллективные личности, которых никто не видел) создают государство. И чиновники руководят не от имени конкретных людей, а от лица воображаемых и сакрализованных сущностей. Погружение в «национальные грезы» сродни погружению в средневековье, только вместо образа бога активно эксплуатируется образ народа.

Однако, просто осмотревшись вокруг, можно без труда понять, что схоластическая риторика о сохранении языка и культуры народа, сложных межэтнических и межконфессиональных отношениях соседствует с нарушениями прав человека и циничной коррупцией. Иными словами, национальный миф прикрывает социальную реальность, создавая кривое зеркало реальности параллельной, но так как эта «матрица» мифична, а нередко и фальшива, то приходится прилагать титанические усилия для сохранения мифа.

Можно снисходительно смотреть на мифотворчество, не воспринимая его всерьез. Но подобным образом, по умолчанию, человек встраивается в рисуемую мифом картину мира и соглашается с приписанным ему статусом, что возрождает древние идеологические основы эксплуатации человека человеком, одной социальной группы другой. Несмотря на декламируемое равноправие, российские национальности позиционируются иерархично друг по отношению к другу. В Конституции РФ с недавнего времени отдельно прописан русский народ, в российских национальных республиках есть титульные этносы, а еще и субэтносы. Ступенчатая пирамида национальностей на интуитивном уровне чувствуется простыми людьми, что, в свою очередь, служит основой бытового расизма, национализма (в негативном смысле этого слова), ксенофобии и шовинизма.

«Каста», «национальность» и перепись населения

Чтобы лучше понять особенности «придумывания» народов и важную роль в этом переписей, логично сравнить российский опыт с историей других стран. Самым подходящим объектом для сравнения является, как ни странно, Индия, потому что в ней так же сильны архаические пережитки и тяга к разделению граждан на почти изолированные социально-этнические группы.

Представления о народах в современном смысле этого слова стали формироваться в 19 веке. И в Среднем Поволжье, и к югу от Гималаев тогда проживали люди, которые не догадывались о том, что они татары или индийцы – эти наименования были им присвоены извне. Российским чиновникам и британским колониальным властям требовалось различать подвластное население в целях облегчения сбора налогов, податей, организации масштабных общественных работ, призыва в армию и т.д.

В результате разделения извне, в официальных документах стали появляться неустойчивые социальные группы, именуемые «мишарами», «тептярями», «татарами», «башкирами», «крещенами» и т.д. В них не было культурного и языкового единства, так как людей делило в своих интересах именно государство, которое решало свои проблемы, а проблема сохранения родного языка и народных обычаев еще не осознавалась. Вообще, языков в нашем современном понимании тогда не существовало, было много неустойчивых речевых практик, которые только в 20 веке стали структурно упорядочиваться и именоваться «наречиями», «диалектами» и «языками»; так что само выражение «язык предков» или «родной язык», который политики и пропагандисты так настойчиво просят назвать в переписи, уверяя, что он, якобы, передается с молоком матери, ни что иное, как миф.

Британцы, став хозяевами Индостана, застали там поликонфессиональное население, разделенное на иерархичные социальные группы – варны и джати. Чиновники колониальной администрации стали активно использовать португальское слово «каста» для хоть какого-то учета сотен миллионов людей. В воображении британских чиновников и путешественников родилось понятие «Индии, как страны, населенной различными кастами», которое затем перекочевало в научную и учебную литературу. Дети местной элиты, высших каст, постепенно стали получать образование в Великобритании. Читая написанные в метрополии учебники и романы, они с интересом изучали сочиненную британцами «свою великую историю» и открывали для себя, что они – индийцы и живут в Индии. Затем это знание они же распространяли на родине, и таким образом рождалось индийское самосознание. Во время переписей населения британцы просили индийцев указать свою касту, сведения о ней (как о национальности в советское время) фиксировались в паспортах, то есть кастовую идентичность искусственно сделали очень важной для обывателя.

Почти то же самое наблюдалось и в Российской империи: чиновники и путешественники создали образы российских (в тогдашнем понимании «русских») народов (причем, сами люди и не догадывались о своей, как сейчас говорят, «этнической принадлежности»). Сведения о «народах» оказывались на страницах литературы, по которой обучались дети «инородческой» элиты в том же Казанском императорском университете, и затем, благодаря постепенному повышению общего уровня грамотности, распространяли это престижное знание среди «простого народа».

В конце 19 – начале 20 веков представления о нациях и национальностях (слова, как и в случае с кастами, не местные) были неустойчивыми. В населении Казанской и соседних губерний пытались «разглядеть» мусульманскую, тюркскую, тюрко-татарскую или татарскую нации, и вплоть до советского времени в интеллектуальной сфере конкурировали несколько проектов. В первой Всероссийской переписи населения 1897 года национальности не фиксировались, что, впрочем, не мешает сегодняшним этноориентированным историкам высчитывать численность на тот момент, например, татарской нации по таким показателям как родной язык и вероисповедание.

СССР – «кузница народов»

Новой советской власти так же, как и британцам в Индии, понадобилась четкая фиксация населения, в том числе и по такому показателю, как национальность. Значительная часть населения имела смутное представление о том, что это такое, но сведения о национальности нужно было указывать в паспорте, а от правильного заполнения документа, в конечном итоге, зависел социальный статус, а иногда и жизнь человека. Поэтому в 1920-е гг. люди массово стали оперативно выяснять свою национальную принадлежность. В этом им активно помогали власти и местная интеллигенция.

В СССР значительная часть административных образований была построена по национальному признаку: от союзных и автономных республик до отдельных краев, областей и автономных округов. Национальность стала важнейшим фактором политики и была сцеплена с государственным аппаратом. Чиновники оказались заинтересованы в выработке мифа о своем народе, возрождении его традиций и обычаев, составлении идущей из глубины веков мифической истории. Для этих целей создавались Институты культуры, региональные филиалы Академии наук СССР, национальные союзы писателей, композиторов и т.д. Под таким давлением в той же ТАССР местное тюркоязычное население, ранее не принимавшее название «татары», постепенно сдалось, и где-то с середины 20 века стало использовать это слово в качестве самоназвания.

Переписи 1926, 1937, 1939, 1959, 1979 и 1989 гг. показывают, что со временем менялись представления о содержании слова «татары». В 1926 году, кроме татар, самостоятельными народами числились мишаре, кряшены, тептяри, нагайбаки, но в результате постепенных укрупнений, в 1989 году все они уже фигурируют в категории «татары».

В послесталинское время в регионах СССР постепенно кристаллизуются и становятся все более независимы от Москвы местные элиты. При Брежневе это привело к практике несменяемости кадров, усилению роли кланово-земляческих образований, тотальной коррупции и, одновременно, культивированию национальных мифов, которые окончательно превратились в идеологии региональных начальников. Именно в то время переписи начинают становиться важным инструментом удержания власти («я, мол, выражаю интересы этого народа, такой-то численности, сам этой же национальности, зачем же вы меня в Москву или другую республику переводите?»).

Политические элиты выступают покровителями местных гуманитариев, требуя от них идеологического обоснования своей власти посредством рассуждений об «историческом пути народа», его «древних и средневековых государствах», «возрождении государственности» и т.д. Однако все эти доводы были бы бессмысленны без основного: «на данной территории проживает такой-то народ, а данное административное образование является формой его государственности». Получить же этот аргумент без итоговых данных переписи затруднительно.

Национальность по истории не определяется?

В 1990-е и 2000-е годы сложилась ситуация, напоминающая положение дел в современной Индии. Мифологема единой татарской нации позиционирует тех же мишарей и кряшен в качестве младших братьев татар. Однако, в среде мишарской и кряшенской интеллигенции сильны идеи о самостоятельности от татар, которые подкрепляются обращением к прошлому (иногда создаются довольно обширные исторические нарративы). В Индии младшие касты так же пытаются подняться по кастовой иерархии или даже вырваться из нее путем санскритизации. Кроме набора вводимых ритуалов и обычаев, которые подражают таковым у высших каст, это еще и сочинение собственной престижной истории, обычно начинающейся с ведического времени. Между прочим, исторические мифы кряшен и нагайбаков ведут свое повествование примерно с этого же хронологического рубежа – времени Аркаима эпохи бронзы; так же и официальный миф единой татарской нации – первая глава академического семитомника «История татар» содержит сведения все о том же Аркаиме и целый подраздел «Страна ариев».

Аналогии между кастовым и национальным делением в случае мифа «единой татарской нации» дополняются представлениями о более низком социальном статусе и уровне материального благосостояния людей, причисляемых к так называемым субэтносам. Например, активисты независимого кряшенского движения уверены, что проблемы в Татарстане в кряшенских деревнях с дорогами, водо- и газоснабжением обусловлены тем, что эти населенные пункты именно кряшенские, а в соседних татарских селах, якобы эти проблемы своевременно решаются. Статья одного из независимых журналистов так и называлась: «Кряшенская деревня в Татарстане: бездорожье, страусоводство и татаризация».

В Татарстане иерархичное национальное деление поддерживается всей мощью государственного аппарата. К переписи 2002 года в республике снизу образовалось несколько независимых кряшенских организаций, которые объявили о самоопределении кряшен как отдельного народа. В ответ была организована масштабная «антикряшенская» кампания, в которой участвовали чиновники, депутаты, журналисты, милиционеры, историки. Поток публикаций в региональной прессе с оскорблениями и объяснениями, что кряшены – это татары, зашкаливал.

Основными аргументами в пользу «татарскости» кряшен были примеры из прошлого. Иными словами, национальность определялась по истории, тогда как этничность – это самосознание здесь и сейчас. После того, как на кряшенских лидеров стало оказываться более чем серьезное давление, их активность, понятное дело, спала, и вместо них появились «правильные» кряшенские организации. Они созданы Казанским Кремлем, их участники согласны с тем, что кряшены – те же татары, и занимаются, в основном, исключительно вопросами сохранения культуры.

Во время переписи 2010 года я находился в своём родном Пестречинском районе Татарстана. С пришедшей на дом переписчицей завязался непринужденный разговор о переписи 2002 года. Она рассказала, что тех жителей района, кто пытался тогда «записаться кряшенами, потом вызывали в администрацию (района – прим. автора)».

Очередная мобилизация

В конце августа этого года, перед проведением республиканской педагогической конференции в Актаныше, журналисты заметили там местных учителей, моющих шампунем дорожки, по которым вскоре должны были пройти высокие гости. За полгода до этого в том же Актаныше состоялась научная конференция, главная цель которой заключалась в декларации доказательств татарского, а не башкирского происхождения населения северо-западного Башкортостана и восточного Татарстана. Перед началом мероприятия бушевала метель, но сотрудники Института истории АН РТ, несмотря на опасную дорогу, все же прибыли в Актаныш, который был объявлен чуть ли не центром «татарского мира».

А в чем, собственно, принципиальные различия между учителями, моющими шампунем дорожки, и историками, «полирующими» свои тексты, в надежде угодить «главному читателю»? Я думаю, что особой разницы нет, так как в обоих случаях речь идет о мобилизации бюджетников на выполнение важной, с точки зрения чиновников, задачи.

Нынешняя антибашкирская (вернее, антиуфимская) кампания структурно почти идентична антикряшенской 2002 года. В одной связке задействованы татарстанские СМИ, телевидение, интернет и почти те же гуманитарии, что и в 2002 году (правда, слышен голос и молодого поколения идеологов). Повсеместно встречаются уже знакомые речевые обороты про казанских ученых и башкирских публицистов. Генетически эта кампания связана с проработками советского времени, когда специальными директивными документами предписывалось, например, организовать негативные выступления в газетах, радио и на телевидении для дискредитации тех же Сахарова или Солженицына. Применительно к антиуфимской мобилизации, наверняка, такой секретный документ существует и найти его в архивах для исследователей будущего явится большой удачей.

Различия между антикряшенской и антиуфимской кампаниями заключаются в том, что в последнем случае казанские идеологи действуют не на своей территории и, в итоге, получают серьезный отпор. Использовать административный ресурс в полную силу не получается.

Идеология татаризма постулирует, что Татарстан является выражением государственности единой татарской нации, но большая часть относимого к ней населения проживает за пределами республики и не всегда считает себя татарами. Чтобы убедить их в этом, Татарстан фактически вынужден вмешиваться во внутренние дела других субъектов федерации. Это вызывает раздражение тамошнего руководства, так как нарушает негласный принцип «административного иммунитета» – каждый глава региона занимается только своей территорией, в дела других не вмешивается, и другие по отношению к нему поступают также.

Претензии к соседним (и не только) регионам обосновываются татарстанской государственной программой по сохранению национальной идентичности татарского народа. В этом документе планируются конкретные мероприятия культурного и научного характера по пропаганде идеологии татаризма и закладываются конкретные суммы их финансирования. В результате агитбригады из Казани за государственный счет катаются не только по российским регионам, но и зарубежным странам с концертами, презентациями научных и популярных книг, просветительскими лекциями на тему татарского единства. Все это напоминает внешнюю политику суверенного государства…

О целесообразности содержания в переписных листах пунктов «родной язык» и «национальность»

В свое время в паспортах отменили ранее обязательную графу «национальность», и конца света, несмотря протесты того же Татарстана, не случилось. Федеральный центр прекрасно понимал, что паспортная фиксация этничности (как касты в Индии) приводит к нездоровому национализму и сомнительным политическим манипуляциям, в конечном итоге, грозящим целостности российского государства.

На мой взгляд, сегодня пришла пора поставить вопрос о целесообразности содержания в переписных листах пунктов «родной язык» и «национальность». Фиксировать динамично меняющееся национальное самосознание можно другими способами, которые не связаны с необходимостью организации больших масс населения, мобилизацией местных идеологов и, тем самым, еще большим укоренением национального мифа. «Москва» сегодня сильна, вертикаль власти достаточно укреплена, на дворе не 90-е годы и этот маневр во внутренней политике вполне осуществим.

Я надеюсь, что особенности проведения переписной кампании в Татарстане заставят федеральный центр еще раз задуматься о последствиях существования полуавтономных региональных идеологий, обслуживаемых не отдельными авторами, а целыми организациями, которые в те же 1990-е были в открытой оппозиции «Москве».

Современная Индия с большим трудом, но преодолевает кастовое разделение, меняется сознание людей. В России также есть значительный потенциал для трансформации этноориентированного мировосприятия, но для окончательного решения проблемы и складывания гражданской нации нужна твердая политическая воля.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции


ПОДЕЛИТЬСЯ











последние новости



Загрузка...

© Права защищены. 2021

Яндекс.Метрика