Ваш город:
Ваш город
?
Нет
Да
Изменить город
×
МЫ ДОСТАВЛЯЕМ ПО ВСЕЙ РОССИИ
Уфа
Казань
Челябинск

пришлите новость

Всеволод Спивак: «То, как власть относится к своим же законам, порождает правовой нигилизм у всех»

12:59, 11 марта 2021

| c173

Чем выгодна «серая» экономика регионам? Насколько завышена была стоимость строительства ковидных госпиталей? Эти и многие другие вопросы издатель медиаплатформы «Пруфы.рф» Рауфа Рахимова задала экономисту Всеволоду Спиваку.

Всеволод Спивак: «То, как власть относится к своим же законам, порождает правовой нигилизм у всех»

Полный вариант интервью с экспертом можно посмотреть здесь:


О санкциях Запада

- На днях западные страны объявили очередные санкции против руководителей силовых структур нашей страны. Как вы считаете, такие санкции делают более гуманными наши правоохранительные органы? И влияют ли на ситуацию в России?

- По большому счету, нам ни жарко ни холодно. Я думаю, что, если вдруг у наших представителей госорганов, тех, кому объявили санкции, исчезнет возможность хранить активы на Западе или ездить на Запад, большая часть страны будет это только приветствовать.

- Какое давление может изменить или подтолкнуть российские власти к каким-то переменам или даже к соблюдению прав человека?

- Арсенал санкций, которыми можно серьезно давить на Россию и испугать наши власти, очень ограничен. Наверное, давление может создать неудобства для наших олигархов, потому что они все-таки зарабатывают здесь, а живут там и оберегают свои деньги там – и в этом плане породить некий конфликт элит. Надо жёстко принимать решения, но это будет болезненно и для тех, кто вводит санкции.

- Реальные доходы населения России неуклонно падают в течение нескольких лет. Инфляция за два месяца 2021 года – почти 6%, на некоторые продукты питания цены выросли на 15-20%. Политологи говорят: для того, чтобы власти России были готовы к переменам, нужно, чтобы холодильник победил телевизор. Скажите, пожалуйста, это реально? По данным Росстата, уже около 13% российского населения за чертой бедности на сегодняшний день. При каких условиях народ будет требовать перемен в нашем государстве?

- Мы говорим, что доходы падают – но с другой стороны, видим, что реальная зарплата по данным госстатистики даже в 2020 году выросла. Доходы, в первую очередь, падают за счет нетрудовых доходов – предпринимательские, арендные доходы, а уровень зарплат правительство старается вытягивать, в том числе перекладывая часть доходов на зарплату бюджетникам, тем самым деформируя нормальный уровень оплаты и не давая развиваться промышленности в том числе, но при этом снижая отчасти социально-политическую напряженность.

Если же мы говорим о реальных доходах все-таки не по данным Госкомстата, а по нашим ощущениям, я вам скажу другую цифру. С начала февраля или в конце января планировалось изменение методики расчета инфляции – переход на автоматический сбор информации с использованием системы электронных чеков вместо ручного переписывания ценников в магазинах. Даже при тестировании в октябре-ноябре было видно, что уровень инфляции в таком случае резко падает на какое-то время. Я не изучал подробно методику, но, так понимаю, что при таком варианте сбора информации лучше учитываются товары на распродаже. То есть, если по старым системам средняя цена молока была 56-57 рублей, то после того, как обработали электронные чеки, получилось, что 53 рубля. На самом деле мы видим, что значительная часть населения покупает товары на распродаже и это единовременно может снизить уровень регистрируемой Госкомстатом инфляции на 4-5%. Поэтому, когда мы говорим об официальной 6%-ной инфляции, мы должны понимать, что есть еще 3-4%, которые скрылись в результате того, что методика расчета, может быть, стала даже более точной, но тем не менее…

- То есть реальная инфляция может быть 10%?

- Может быть, да. Способно ли это привести к волнениям? Мы видим из опыта, что падение уровня доходов зачастую является катализатором активности.

Развивать, а не просто вкладывать

- У нас в фонде национального благосостояния 13,5 триллиона рублей, в декабре добавили еще 89 миллиардов рублей. Почему наше правительство поддерживает так плохо свое беднейшее население? Почему часть этих денег в экономику не пускают?

- Всегда есть призыв залить экономику деньгами, но в данном случае я бы разделил вопрос. «Почему там так мало денег?» – это вопрос, который надо задавать, а почему не пускают – все очевидно. Во-первых, там не 13 триллионов. Это общая цифра. Из нее надо вычесть покупку Сбербанка за счет средств, из нее надо вычесть проект строительства дорог, кредиты на центральную кольцевую автодорогу. То есть ликвидных средств там на самом деле меньше – 9-10 триллионов.

Во-вторых, 9-10 триллионов – это меньше или сопоставимо с долгами только двух наших компаний – Газпром и Роснефть. Если их вычесть, то получается, что баланс близок к нулю. И здесь у правительства выбор: мы же понимаем, что цена на нефть может вырасти, а может упасть, это никто не может прогнозировать. Есть общая долгосрочная тенденция – отказ от углеводорода, уменьшение доли в экономике, поэтому у правительства должна быть подушка. И теперь вопрос: залить это в экономику? А куда залить? В мелкий бизнес, который приносит копейки в бюджет? Налог на прибыль составляет примерно 4-5% от доходной части федерального бюджета, а, допустим, только Роснефть приносит 4 триллиона рублей – это уже 20%. Понимаете, Роснефть платит налогов больше, чем весь остальной вместе взятый бизнес.

- Роснефть аккумулировала все возможные нефтяные компании в своих руках.

- Государство абсолютно логично страхуется от дальнейшего ухудшения конъюнктуры, надеясь спасти хотя бы то, с чего она зарабатывает. Этот путь характерен для большинства режимов власти, которые подсели на какую-то сырьевую иглу. Поэтапно перестаешь развивать, не вкладывать причем, а именно развивать.

- Развивать и вкладывать – в чем отличие?

- Когда вкладывает государство, которое не понимает, как деньги генерируются, это происходит неэффективно. Поэтому, несмотря на то, что тратишь деньги, ты получаешь недостроенные или неработающие объекты. А развивать – значит много и упорно работать с законодательной базой, с налоговой, работать и добиваться стабильности, социального доверия между всеми участниками рынка. При этом правительству очень трудно отказаться от подобных действий, потому что все вокруг говорят: «Давайте вкладывать, деньги давайте дадим».

- Нацпроекты, майские указы – они, в принципе, не особо результативны.

- Да. И если мы говорим о производственной сфере, то они так деформировали экономику, завысив реальный уровень зарплат. И сейчас надо либо понижать уровень социального обеспечения, растить бедность, и при этом экономика может начать работать, либо принимать программу по борьбе с бедностью.

Башкирия и Татария: восьмилетний разрыв в экономике

 - Доходы консолидированного бюджета Башкортостана за 2020 год составили 261 млрд против 341 млрд Татарстана. При этом безвозмездное поступление в Башкортостане 97 млрд, в Татарстане – 85 миллиардов. Доходы на душу населения на 60% меньше в Башкортостане, чем в Татарстане – это очень серьезная разница. Что не так с нашей экономикой?

- Мы реально получаем сейчас больше безвозмездных поступлений и дотаций из федерального бюджета, потому что наша бюджетная обеспеченность ниже, чем в Татарстане. Причем даже после того, как мы получаем 15 млрд рублей дотаций на выравнивание бюджетной обеспеченности, нам нужно еще на 60 процентов увеличить, чтобы догнать Татарстан по бюджетной обеспеченности. У нас с соседями восьмилетний разрыв при средних темпах экономического роста. Если мы говорим об индексе социальной обеспеченности, где сопоставляется средний уровень зарплаты с неким набором товаров и услуг продуктовой корзины, то мне кажется, что у нас ситуация хуже. У нас средняя зарплата около 38 тысяч официально, а в Татарстане – около 41-42 тысячи.

- При этом, судя по индексу, наша потребительская корзина получается дороже.

- Тоже интересный вопрос. В Татарстане практически на 70% выше уровень инвестиций почти при том же количестве населения, на 40-45% выше валовый региональный продукт. Но при этом уровень зарплат отличается не так сильно, как ожидалось. Я думаю, что часть экономики там – теневая, из-за этого доля серых зарплат выше, чем у нас. Поэтому официальные данные не показывают этот разрыв. Более того, я думаю, что вот эта ситуация не случайность, потому что Татарстан достаточно эффективно администрирует те процессы, которые для него приоритетны. Я думаю, что это осознанное решение, потому что, как только вы повышаете долю официальной зарплаты, вы должны отдать часть в соцстрахи, фонды – то есть в Москву.

- То есть, они сознательно оставляют деньги в республике таким образом?

- Я думаю, да. Они лишаются 13% подоходного налога, но зато 32% остается. У нас же, смотрите, что делается. Мы, допустим, сейчас принимаем патентную систему. Налоги по патенту остаются в Башкирии, но мы вычитаем соцстрах – то, что должно идти в Москву.

- То есть, возможно, у нас экономический блок правительства слабоват?

- Может быть, у нас же не совсем настоящая федерация. Ведь что такое федерация? Это когда местный муниципалитет и район спорят с главой республики. Этот спор может быть конструктивным. У нас понимают, что это фикция. Такая же фикция в отношениях, допустим, Башкирии с Москвой. И система межбюджетных отношений в России, мне кажется, далеко не сбалансирована. Она служит инструментом, скорее, политической субординации регионов по отношению к центральной власти, нежели мотиватором экономического развития или даже регулятором экономического развития.

- Мне кажется, развивает потребительское поведение у регионов отсутствие такой истинной федерации.

- Конечно. Татарстан в этом плане может немножко фрондировать. У них позиция сильнее, и может быть, они делают это осознанно.

- Время таких тяжеловесов, как Шаймиев, Рахимов, Россель прошло, и то, что позволено Минниханову, не позволено Хабирову.

- Да, если еще можно говорить о тяжеловесах, то Минниханов, конечно же, в их числе. Таких остались единицы по всей стране, и то им позволено фрондировать в каких-то границах, я думаю.

 Здравоохранение: расходы большие, а смертность выше

- В 2019 году на здравоохранение республики было потрачено 23 млрд, в 2020 коронавирусном году – уже 43 млрд. Львиная доля этих средств ушла на покупку разного рода медицинского оборудования – ИВЛ, компьютерные томографы, СИЗы. И при этом Башкирия занимает одно из первых мест по избыточной смертности по итогам 2020 года. Почему так происходит?

- Частично это может быть связано с неоптимальным закупом. Больницы (инфекционные центры в Зубово и Стерлитамаке – прим. ред.) построили быстро – это здорово, это достижение. С учетом оборудования, если я не ошибаюсь, 55-65 тысяч выходила себестоимость квадратного метра. Но построили здания, которые не будут 50 лет стоять, насколько я понимаю. Чтобы они 30 лет простояли, должно очень много хорошего совпасть и очень терпеливо надо их эксплуатировать. Насколько это оптимально – не уверен. В Татарии построили немножко дороже, но зато – капитальные строения.

- Еще надо отметить, что закупы происходили без торгов буквально через две-три избранные компании, поэтому, наверное, там есть вопрос законности.

- Мы видим, что коррупция есть. Мы видим и расследования, и задержания. Но в каждом конкретном случае у нас нет конкретных доказательств, можем только рассуждать.

- Динамика безвозмездных поступлений в консолидированный бюджет Республики Башкортостан растет очень серьезными темпами. В 2018 году это было 40 млрд, в 2019 году 52 млрд, 97 млрд в 2020 году. Это говорит о хороших лоббистских способностях Хабирова?

- Я смотрю на несколько цифр, допустим, ту помощь, которую федеральное правительство оказывало регионам в период пандемии. Распределение дотаций было достаточно понятным, математически привязано к каким-то показателям, и оно было принято по всей стране.

 О безработице: люди не хотят работать

- В республике около 100 тысяч зарегистрированных безработных на сегодняшний день. Премьер-министр правительства Андрей Назаров объявил одной из самых главных задач снижение уровня безработицы. Есть предпосылки для снижения? Или просто перестанут регистрировать безработных?

- Если человек придет и захочет зарегистрироваться, его зарегистрируют. Вопрос в другом. То, что он поставил задачу, которая решится сама собой. Потому что убрали часть льгот и субсидий, которые выдавались безработным в период действия ковид-ограничений.

- То есть, люди пойдут работать?

- Да. И рост безработицы на самом деле не был реальным ростом, а увеличением числа зарегистрированных.

- Но при этом у нас безработица 6,4%, а в Татарии 4,4%. Это разница на 50% почти.

- Вы знаете, безработица, то, что я вижу, скорее, связано не с отсутствием рабочих мест, а с отсутствием желания у людей работать за ту зарплату, которую платят.

- Мэр Агидели как раз об этом говорил: что люди не хотят работать за 15 тысяч рублей.

- Это то, о чем мы с вами говорили – о разных мерах борьбы государства с бедностью. Когда ты видишь людей, которые не могут себе позволить нормальные качественные продукты, а у государства есть деньги, чтобы помочь. И оно их дает. Это, с одной стороны, правильно. С другой стороны: когда человек сидит с двумя детьми и получает 20-25 тысяч, а устроившись на работу, будет меньше получать, потому что платить больше ему может либо бюджет, либо Газпром и околоресурсные компании. А тот бизнес, который производит что-то на открытом рынке, не может.

По большому счету, мэр Агидели был прав. И права была Ленара Иванова, когда говорила, что халява кончится. А она кончится – и тогда мы увидим меньше зарегистрированных безработных.

Люди не хотят работать. Взять строительный рынок. Себестоимость строительства растет, в том числе и потому, что приходится больше людям платить, ведь мигрантов нет. Проблема еще и в ретейле с продавцами, потому что платить больше 20-25 ретейл не может, а за 20… Ну, он получил пособие по безработице – 10 тысяч на одного ребенка, 10 тысяч на другого ребенка. А зачем тогда работать?

 Социальная помощь: не обещать, а делать

 - У пенсионеров, после того как они оплатят коммуналку, остается где-то 3,5-4 тысячи на все: на лечение, на одежду. Это самые незащищенные слои населения, мне кажется. Почему такие пенсии?

- Пенсионеры и люди, которые больны тяжелыми заболеваниями, должны быть обеспечены. И у нас есть возможности для того, чтобы их обеспечить. Более того, обеспечение пенсионеров на более высоком уровне не будет создавать избыточную нагрузку на рынок труда.

При этом государство может, если нет средств, снизить часть дотаций на трудоспособное население или может пересмотреть объемы медицинских гарантий, улучшив качество оставшихся. У нас фактически медицина бесплатная, хотя ни в одной стране мира невозможно полностью бесплатно при нынешнем технологическом развитии лечить от всех болезней. Безусловно, дети и пожилые люди в этом плане должны максимально получать бесплатную помощь.

Мы должны, может быть, снизить обещания, но при этом добиться их исполнения.

 Роснефть и Татнефть: эффективность управления

- Руководители, собственники крупных корпораций, географически расположенных в республике, не особо считаются с региональным руководством, как мне кажется. 11 млрд рублей убытка, который сгенерировала «Башнефть» в 2020 году… Серьезное повышение стоимости отопления со стороны БашРТС… УГМК 200 млн рублей, обещанных за Сибай, так и не перечислил в фонд социального развития региона... В прошлом году «Башнефть», вместо 4 млрд, перечислила 3 млрд в начале года, и то с очень большой задержкой… Есть ли вообще в России положительный опыт взаимодействия крупного бизнеса с региональным руководством?

- Давайте по «Башнефти» посмотрим ситуацию. В 2020 году (за 2019 год) общие дивиденды были около 20 миллиардов, и, соответственно, республика должна была получить около пяти миллиардов. 11 миллиардов убытков в этом году – это означает, что дивидендов не будет в основном. Это самое болезненное.

Естественно, у нас есть желание объяснить убытки «Башнефти» тем, что Роснефть прибыль увела на себя. Для этого есть основания. В «Башнефти» чисто долговая нагрузка составляет около 130 млрд, если не ошибаюсь. И при этом «Башнефть» субсидирует, по сути, поставками Роснефть. С другой стороны, мы видим, что на фоне практически отсутствующей долговой нагрузки «Татнефть» по итогам трех кварталов заработала около 50-60 млрд. А минус 11 млрд у нас – это злонамеренность. Мы думаем: вот прибыль там есть, а у нас убыток. Нечестно. На самом деле, прибыль Роснефти сформировалась за счет того, что они купили компанию «Таймырнефтегаз» в декабре 2020 года за 11 млрд долларов и тут же ее переоценили. Переоцененную прибыль поставили на баланс 500 миллиардов, и вот эти 140 млрд у них получились как бы прибыль. Но без этой сделки – это 340 млрд убыток. Я, честно говоря, не уверен, что эта переоценка за один месяц и постановка прибыли на баланс отражает экономическую ситуацию. Мне кажется, что это манипуляция цифрами.

- Но ведь добыча нефти в Башкирии по требованию ОПЕК снижена на 24%, при этом у «Татнефти», если не ошибаюсь, около 13% снижение. То есть, основное снижение на «Башнефть» переложила компания?

- Да, это второй фактор. Мы кредитуем фактически Роснефть, практически переложили на себя убытки, но я думаю, основная проблема – это в целом неэффективность управления Роснефтью, а не то, что там куда-то переложили убытки и уменьшили добычу.

- Может ли в данном случае Хабиров улучшить ситуацию в отношениях с той же самой Роснефтью. От него что-то зависит или нет?

- А что он может сделать? Видите, получили дотацию на выравнивание бюджетной обеспеченности. Это нормальный экономический процесс.

- А по ситуации с УГМК (Уральская горно-металлургическая компания)? Уже два года прошло после начала возгорания карьера в Сибае, а обещанные в качестве компенсации 200 млн так и не перечислили.

- Я не в курсе именно этой ситуации, мне трудно комментировать. Но вы мне напомнили о том, были ли у нас нормальные отношения с собственниками крупными. С БСК были же нормальные отношения до поры до времени.

- До событий на Куштау.

- Да. И вы знаете, удивительно, когда компания проводит качественный аудит зарубежных компаний, как показывает прибыль. В принципе, очень легко можно было распределить в других юрисдикциях и уменьшить эту прибыль. Тем не менее компания проводит аудит, считает прибыль, платит большие дивиденды, и при этом берет на себя обязательства – там, по-моему, речь шла о 600-700 миллионах…

- Я разговаривала с некоторыми сотрудниками БСК, и они говорят, что если бы они эти 700 млн сами распределяли в поддержку местного населения, то переговоры с ним были бы более эффективными. Может быть, Куштау не стал бы таким проигрышем, если бы мы не доверились властям республики, которые нас заверяли, что все под контролем, Куштау будет разрабатываться, как говорил Хабиров, и вы будете с сырьем. Этого не случилось. Деньги ушли куда-то в черную дыру, неизвестно, как потратились.

- Это частая ситуация – кто во что верит. Кто-то верит в административный ресурс, кто-то предпочитает работать на открытом рынке, то есть общение непосредственно с населением, самостоятельное финансирование.

 Бизнес: перебалансировать систему

- В этих условиях, когда ситуация с крупным бизнесом не очень стабильная, не правильнее ли поддержать малый и средний бизнес? Мы видим обратную ситуацию, например, повысили стоимость? Это непонимание или что? И как вы думаете, наш экономический блок правительства профессиональный?

- По первому вопросу: отчасти я думаю, что непонимание. Потому что люди просидели несколько десятилетий на госслужбе. Когда ты считаешь на листочке бумаги прибыль чужого бизнеса, ты всегда забываешь две трети расходов, потому что есть эффект мелких цифр: у тебя там тысяча, здесь тысяча, здесь 10 тысяч, потом складываешь и получаешь: «Бабах, откуда это?».

Но есть и та проблема, о которой мы говорили – бюджет не сбалансированный. Есть одна задача – коммерческого развития, есть другая – прямо сегодня, прямо сейчас сбалансировать, допустим, бюджет Уфы. А как его сбалансировать и какие есть налоги, собственно говоря, которые идут в бюджет Уфы? Вот у тебя идет патент, раньше ЕНВД и упрощенка шла, которые, будучи не так значимы в общем объеме налогов, будучи мизерными по отношению к общему объему ВРП, ВВП, очень значимы для конкретного бюджета.

- Очень значимы в плане создания рабочих мест.

- Они значимы для бюджета, но в принципе не значимы для региона с точки зрения налогов, и тем более для страны. Если говорить в целом, то, конечно, малый бизнес настолько мало денег приносит бюджету, настолько низкая фискальная нагрузка, и при этом с него ничего больше нельзя взять, что, по большому счету, надо думать о том, как обнулить налоги таким образом, чтобы крупные и средние предприятия не попытались замаскироваться под мелкий бизнес. И тогда бизнес будет развиваться. Но для этого нужно перебалансировать всю систему.

 Застройщики и Хабиров: «Договаривайтесь сами»?

- Меня очень удивляет риторика общения Радия Хабирова с местным бизнесом, прежде всего со строительным. Вот эти безапелляционные высказывания, остановка строительства многоквартирных домов, где разрешение было оформлено – например, на Шота Руставели, на Гафури, на Армавирской, потому что там начали протестовать люди. Даже при большой лояльности власти по отношению к «Садовому кольцу», насколько мне известно, Хабиров сказал – договаривайтесь в ситуации с Кошкиным лесом с населением сами. Если все будет нормально, будете строить, если население будет бастовать – это уже ваши проблемы. Оставить застройщика один на один с населением – это правильно?

- Конечно, нет. Я не понимаю, как бизнес может договариваться с населением. Глобально договариваться. Должен быть некий механизм согласования общих интересов и некий механизм гарантий исполнения принятых нормативно-правовых актов. То есть, выдано разрешение на строительство, застройщик должен строить. Иначе бизнесу непонятно, как работать.

У нас был пример, когда, допустим, один дом хотел поставить скамейки у подъезда. Хорошо, поставили скамейки у подъезда. Дальше приходят другие жильцы и говорят: уберите скамейки, потому что здесь сидят по вечерам, пьют водку и играют на гитаре. И как я должен договориться с ними? То же самое и по застройке.

Для этого и существует государство, чтобы интересы балансировать и нести ответственность. Вы хорошо отметили: мы видим, как местные застройщики фрондируют Радия Фаритовича, уже дошло до этого. Раньше это было немыслимо, чтобы кто-то выносил куда-то разговор. Они даже на кухне боялись говорить об оппозиции.

По «Садовому кольцу» – если задуматься, застройщик тратит какие-то деньги, но ни одной площадки, где бы они начали строить, еще нет. Это же удивительно. При этом мы видим, что вроде бы компанию власти поддерживают.

- Из-за конфликтов со строителями, застройщиками, мы, скорее всего, не выполним те задачи, которые ставит Путин по объемам сданного жилья. В 2021 году, возможно, этого мы еще не увидим, но это отразится в 2022 и 2023 годах. И цены будут расти.

- Я думаю, что цены будут снижаться из-за снижения спроса, а спрос в значительной мере на новостройки подпитывается дешевой ипотекой, которую каждый год пока продлевают. Потому что все понимают, что как только ты уберешь ипотеку в 6-7% годовых и она будет опять 10%, моментально строительная отрасль подсядет.

Глава должен быть символом процессов

- По инвестиционному климату Башкирия занимает по результатам 2020 года средний потенциал, умеренный риск. При этом у Татарстана средний потенциал, минимальный риск. Какие действия башкирской власти могли бы улучшить этот показатель? Наш министр промышленности Шельдяев сказал, что у нас на 400 млрд рублей только в промышленности инвестиционный портфель. Есть среди них в активной фазе какие-то инвестиции?

- На 400 млрд я не вижу. Может, я чего-то не знаю, но я не вижу. Умеренный риск, я думаю, это очень щадящее описание того, что у нас происходит. Мы с вами только что говорили о застройщиках. Мы с вами видим ситуацию, которая была с Башкирской содовой компанией. Как бы к ней ни относились, но для бизнеса это звонок. Даже не первый звонок, а третий. Мы видим ситуацию с Русской медной компанией, которая ушла. Мы видим, что люди не понимают, как взаимодействовать с нами, потому что, если ты что-то делаешь, строишь, оно будет дымить, куда-то что-то сбрасывать. Это неизбежно. И ты точно знаешь, что тот кто-то рядом живет, он будет недоволен.

Знаете, с чего надо начинать? С нормативной базы. Она должна исполняться. И если что-то кого-то не устраивает, нормативная база должна регулироваться, меняться и приводиться в соответствие. Но не просто ультимативно запрещаться, отменяя принятые решения.

То, как власть относится к своим же нормативным актам, естественно, порождает правовой нигилизм у всех, потому что понимаешь, что закон ничего не значит. Допустим, мы с вами неоднократно видели, как Радий Фаритович постоянно ходит без маски. То есть, ты убеждаешь всех, что надо ходить в маске, а сам ходишь без нее. Ты должен их надеть три штуки, чтобы показать людям, что глава республики – это не обязательно администратор, это символ определенных процессов.

И когда нам говорят про зону «Алга» за 10 млрд (точно не помню цифру) – это же очень мелкая цифра, чтобы ее озвучивать. Надо регулировать системные процессы. То есть, должно быть не два процесса по 5 млрд, а тысяча процессов по несколько миллионов. И это будет куда более эффективно. А для того, чтобы была тысяча процессов, это нельзя в ручном режиме решать.

- У нас системности нет. Все в ручном режиме, кавалерийским наскоком. Но для управления целой республикой, четырехмиллионным населением – это очень непрофессионально.

- Так это не будет работать, это точно. Например, Наполеон. Он завоевывает кучу стран, воюет, становится императором – интересная история. Но он находит время писать запятые и работать с законами. Так же и Юлий Цезарь, и Карл Великий – он сам отправлял тексты. У людей бешеная занятость, нет телефонов, факсов, компьютера, и тем не менее сидят с этими книгами и для чего-то это пишут.

Вместо того, чтобы бегать с шашкой за застройщиками, перо больше пользы принесет. Это скучная работа, и знаете, что самое обидное – обществу она не нужна. Эффект-то будет только через 3-4-5 лет, а людям надо, чтобы кто-то вышел с шашкой и рассказал, что ты прямо сейчас сделал. И здесь вопрос и к ним, и к нам. Мы не готовы терпеть, а надо долго и упорно сидеть и переписывать нормативную базу.

- Я не хочу соглашаться, что это общество виновато. У нас власти республики занимаются в высшей степени самопиаром, кампанейщиной. Мы с вами видели, как Назаров говорит: нам мусорную реформу нужно проверить, как идет, пойдем на место сбора мусора. И все руководители муниципалитетов пошли открывать мусорные ящики.

- Это смешно. Я не говорю насчет общества, это взаимный процесс. Ваше издание через год-два начало подводить итоги экономической активности Радия Фаритовича. За год можно что-нибудь разрушить, но наладить конструктивно ничего нельзя. Может быть, только на третий-четвертый год будут какие-то цифры. Люди же не хотят в текущие процессы вникать. Они сразу результат хотят видеть, а динамика – это уже вопрос анализа.

- Может, поэтому как раз у нас есть увлечение парками, скверами, которые в течение года можно сдать, показать результат.

- Любой авторитарный режим строит какие-то красивые вещи и вокруг них проводит танцы. Это нормально.

 Власть и коррупция

- На днях было два громких задержания – вице-премьера и министра строительства. Башкирия заняла по преступлениям среди чиновников лидирующую позицию в России. С чем это связано?

- Я не погружен в эту тему, поэтому, может, со стороны немножко скажу. Я думаю, что очень много людей знало, что происходит реально, и я не думаю, что это было секретом для тех органов, которые должны за этим наблюдать. Более того, меня всегда смущает, когда мы видим явное несоответствие уровня жизни чиновника с уровнем его зарплаты. Никто не прячет машины, часы, дома. Поэтому я думаю, что задержания были сигналом куда-то наверх, а не непосредственно интересом к конкретным персонажам. И, может быть, то, что у нас много фактов коррупции выявляется, это является не показателем того, что мы коррумпированы, а того, что отношения еще не структурированы между всеми интересантами внутри республики – в этом случае вопросы, наверное, будут решаться, скорее, больше приватно, нежели публично.

- В завершение нашей беседы хочу задать вопрос: что для вас свобода? Вы сами себя чувствуете свободным человеком?

- Абсолютной свободы нет. Многие путают свободу и вседозволенность, но это не то. Наиболее близкое определение свободы – осознанная необходимость, когда ты сам для себя понимаешь, что ты должен, а чего не должен. И, в принципе, думаю, да, я относительно свободен.

ПОДЕЛИТЬСЯ









последние новости


Загрузка...

© Права защищены. 2021

Яндекс.Метрика